Главная » 2011 » Сентябрь » 18
18:22
Рассказ политзаключенного А. Яковенко о поездке в больницу

На МОБе

Только на МОБе могут поставить диагноз, который будет действителен на зоне, и сможет избавить от неожиданных этапов и многих других неприятностей.

Состояние моего здоровья таково, что постановка такого диагноза была мне необходима. Этап был назначен на 2 июля.

Но приезд воронка из Донецка в Торез задержался. Самое худшее – это ждать и догонять. Воронок приехал почти в час дня. Таких задержек раньше никогда не случалось, но…

Измотанные и измученные мы поехали. В воронке нас было всего три человека – лафа! Конвой отнесся к нам очень дружелюбно – посадили под люк – под свежий воздух. Даже конфетами в дороге угощали! Т.ч. доехали в комфорте и с хорошим настроением, созерцая в маленькое зарешетчанное окошко и донецкие степи, и терриконы, и убогие, разваливающиеся поселки.

Сам же воронок дышал на ладан – несколько раз глох. Солдаты уже думали, что придется его толкать…Но не пришлось.

Донецкая тюрьма изменилась за пять лет. Изменилась в худшую сторону. В боксиках на привратке – грязь и запустение, ещё более ужасающие, чем в последний мой визит сюда. Черные стены, обвисшие штукатуркой и паутиной потолки…И жуткая вонь – смесь грязи, мочи и табачного дыма!

Транзитная камера – ещё хуже! Темень, сырость… Так же, как и пять лет назад, за окном бегают крысы. Крысиха с выводком живет возле туалета в норе. Иногда осторожно выходит оттуда, чтобы чем-то поживиться…Просто – живой уголок! Водопроводный кран не закрывается, с потолка постоянно капает вода, где-то протекает труба. Жуткая сырость. Такое впечатление, что мы сидим не в донецкой тюрьме в ХХI веке, а в Алексеевском равелине – в XVIII-ом. По нарам носятся полчища тараканов, но зато нет клопов – их сожрали тараканы. Переночевали две ночи и 4 июля до обеда загрузились в воронок – на МОБ.

В этот раз нам не повезло! Будка была битком набита. Обливаемся потом. На больницу едет очень пестрый контингент. Много стариков. Разговорился с одним из них. Он сидел в Торезе ещё в 80-м… Рассказал мне, какая промышленность была на 28-ой. А я ему – про современные руины… Но он даже не удивился!

Много молодежи. Есть и умирающие – худые, высушенные, с печатью смерти на лице.

Вообще, о больнице мне позже, опять-таки, в транзитке, рассказывали жуткие вещи. Тяжело больных там не лечат. Терапию ВИЧ-инфекции не проводят. Только берут кровь на количество клеток, сообщают результаты анализов, а поддерживающую терапию не назначают. Говорят, что она теперь уже платная. Безнадежно умирающим делают два укола, вроде, обезболивающих…через 10 минут человек умирает. В этой больнице люди лежат неделями, и к ним не подходит врач. Просто сидят в камерах – и всё. Смертность очень высокая.

Только приехали на МОБ и выгрузились, увидели, как мимо козлы в масках пронесли на носилках два трупа. Прапорщик засмеялся: «Зря вы сюда приехали!» Мы ему в ответ: «От тюрьмы да от сумы не зарекайся – сам под одеялом можешь оказаться». Посерьезнел сразу и согласился.

Конечно, меня товарищи поддержали. Врачиха сразу вызвала на прием. И поставила диагноз с моих слов. Я ей говорю: «Так дело не пойдет. Мне нужен точный диагноз, ЭКГ и т.д.» посоветовала заплатить 250 гр. и пройти обследование на свободе. Позже так и сделали.

В палате людей много. Разных возрастов, режимов, из разных лагерей. Некоторые безнадежны, некоторые косят. Это видно сразу. В палате жара. Лето в этих местах – стихийное бедствие.

И вот – поездка в диагностический центр при Донецкой областной больнице. Чувство непередаваемое: впервые за 9 лет я, хоть и был пристегнут к менту наручниками, как человек, ехал в УАЗике, сидя на сидении и спокойно оглядывая город. Надо сказать, что сам Донецк произвел на меня удручающее впечатление. Центр – ещё более-менее, а окраины похожи на трущобы. Донбасс-арена – тоже ничего особенного. Дороги разбитые – как после бомбежки.

Вот так вместе с этим ментом мы и ходили по центру, заходя из кабинета в кабинет. Отстегивали меня только, когда врачи осматривали…

«Атеросклероз, гипертония, экстрасистолия и аритмия», - сказала мне врачиха вслух. Письменно диагнозы зекам не выдают. Идиотизм какой-то!

Таблеток в больнице нет. Мне давали только анаприлин. Попросился, чтобы меня выписали 21 июля. На это число мне и назначили этап в Торез. Думал, что всё рассчитал. Но оказалось, что возвратников на лагерь первым этапом не отправляют, только следующим. А это ещё 10 дней в жаре, сырости и грязи транзита!

Но свое абсолютное бесправие чувствуешь именно на этапах, в грязных транзитках. Там, где ты временный, на твои права вообще никто внимания не обращает.

Но этот кошмар для меня наступил чуть позже. А сначала был этап в воронке из МОБа в тюрьму. Нас загрузили в будку машины и больше часа держали на солнце. Стенки воронка горячие, как в духовке. Истекаем потом. Мне становится плохо. Судорожно сую под язык корвалмент. Носовой платок настолько мокрый, что уже не впитывает в себя. Отжимаю его. Все кричат, ругаются, пытаясь узнать причину, того, почему не едем? Когда узнаем – это нам радости не приносит. С нами в одной будке в тюрьму будут везти зека с открытой формой туберкулеза. Возмущаемся… Конвой надел маски. Привели больного – тоже в маске! Нам, понятное дело, никто масок не дает.

Через горячие стены воронка едва-едва просачивается свежий воздух…

А потом опять грязная, темная камера транзита. С потолка постоянно капает вода. Сырость несусветная. Плюс – сквозняк. И табачный дым от разных сигарет. У меня тут же начался сильнейший кашель – бронхит. После этапа и транзита надо снова ложиться в больницу.

И вот наступил этот идиотский день – день моего предполагаемого этапа в Торез – 22 июля. Я, как чувствовал, что меня не повезут. Всю ночь нервничал, заснуть не мог и беспрерывно пил с одним парнем крепкий чай…

22 июля меня таки не повезли. Этим этапом обычных зеков не вывозили – только арестантов. Но, к слову, колония их не приняла, и их привезли обратно.

Но нам на нервах пришлось ждать этапа 2 августа.

23 или 24 июля по всему Донбассу прошел невообразимый ливень с градом и шквалом. Этот ливень мы пережили в транзитной камере. Зрелище не для слабонервных.

Тусклая лампочка, полумрак, клубы табачного дыма и 17, измученных, мечтающих уехать отсюда хоть к черту на кулички, человек. С потолка начинает литься вода, именно – не капать, а литься. Трубы и все сливные коммуникации давно сгнили. Кто-то начинает пытаться вытирать с пола воду, кто-то, понимая всю бесполезность этой затеи, махнул на всё рукой. Дышать нечем. Жара. Разгоряченные человеческие тела…и вода…С ужасом вижу, что по камере начинает ползти пар. Не табачный дым, а именно пар! И тут же ощущаю, что теряю сознание. Как в полусне, дохожу до двери камеры и начинаю барабанить в нее, требуя врача.

Сокамерники сначала не понимают – в чем дело, но затем поддерживают – тоже громыхают в эту проклятую дверь. Потом наше требование врача поддерживает весь коридор. И это понятно – в каждой камере полно больных: эпилептики, которые от духоты и жары по два раза в день бьются в приступах, люди после инсультов, туберкулезники…

Приходит девушка-фельдшер, но у нее нет лекарств. Страна такая – сгнившая, полуразвалившаяся.

До последнего не верил, что 2 августа меня закажут на этап. Люди в транзитках сидят месяцами. Но заказали.

И вот я в Торезе. Всё познается в сравнении. В прохладном бараке с нормальным доступом к воде, конечно, гораздо лучше, чем на этапе в транзитке…

Все органы внутренних дел и их учреждения являются преступной организацией, защищающей интересы нуворишей. Потому вся их деятельность направлена на порабощение и унижение собственного народа. В их лапах не может быть хуже или лучше. И вместе с этим преступным государством будут сметены и они – действительные преступники, уничтожающие нас с вами.

Андрей Яковенко

Категория: Статьи | Просмотров: 798 | Добавил: заря | Теги: политзаключенные | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]